История совместного использования звука и света для оздоровления человека

История совместного использования звука и света для оздоровления человека

А.С.Ротаренко, В.Н.Сутягин, А.В.Сутягин.

Цвет - это свет, без которого немыслимо наше существование.

Мы воспринимаем цвет главным образом с помощью зрения, но неосознанно мы впитываем его через кожу, мышцы и даже кости. Цвет, проникая, таким образом, в наш организм, вызывает определенные биохимические реакции в тканях, стимулирует важные железы, в том числе гипофиз. Эта железа порождает гормоны, управляющие функциями организма: сном, сексуальным возбуждением, обменом веществ, аппетитом. Воздействуя на наш организм, цвет может стать его целителем - это цветотерапия.  Лечение цветом применялось с давних времен. Народы древних цивилизаций Египта, Индии и Китая использовали целительные свойства цвета. Так, мы находим документальные подтверждения тому, что, например, китайские врачи издревле лечили болезни желудка желтым цветом, а больным скарлатиной рекомендовали носить красные шарфы. Авиценна в своем знаменитом труде "Канон врачебной науки" также писал, что истекающему кровью не следует смотреть на красное, а надобно воспользоваться успокаивающими свойствами синего цвета, дабы прекратить истечение крови из раны. Он также использовал в своей практике разноцветные мази и цветные эликсиры.

В средние века в строящихся храмах использовали большие витражные окна, через которые попадали разноцветные целительные лучи.  

Сама по себе наука цветотерапия берет начало с открытия английских ученых Дауна и Блунта (1877) лечебных свойств ультрафиолетовых лучей (лечение кожных заболеваний и рахита). Важным шагом в развитии науки стали труды американских ученых Эдвина Баббита (The Principles of Light and Color, 1878) и Плизантона, в которых описано лечебное воздействие каждого цвета спектра. Так, Баббит рекомендовал лечить красным цветом бесплодие, голубым - нервные расстройства, а желтым пользоваться в качестве слабительного средства.  Немецкий врач Георг фон Лангдорф открыл, что красный цвет расширяет сосуды, а синий - наоборот, суживает их (Die Licht- und Farbgesetze und ihre therapeutische Anwendung, 1894).  В зависимости от выбранной стратегии и тактики лечения, воздействие видимым светом различного спектрального состава может осуществляться на орган зрения, на различные области, зоны или точки кожи и непосредственно на пораженную поверхность ткани, оказывая при этом местное или системное действие на организм. Оптимальный терапевтический эффект реализуется при соответствующем выборе как места воздействия, так и цвета (длины волны), используемого при лечении. В общем виде классификация существующих методов цветотерапии представлена на схеме.
 
Непосредственное воздействие на ткани света с различной длиной волны с терапевтической целью в идеальном случае предполагает замедление или полное исчезновение происходящих в них патологических процессов – воспаления, отека, нарушения кровообращения, роста новообразований и т.д. Например, сине-фиолетовый цвет благоприятно влияет на течение воспалительных процессов в роговице глаза, в коже, ослабляет развитие деструктивных процессов и усиливает регенерацию. Красный цвет способствует ускорению лечения невралгий и затянувшихся воспалительных процессов и т.д.

Звукотерапия

Еще в 18 веке было открыто соотношение звуков и цветов. Каждому цвету соответствует своя нота. Современная звукотерапия основывается на том, что звук, обладая своей длинной волны, воздействует на соответствующую чакру. Так же и цветовые волны воздействуют на наш мозг. К сожалению, до сих пор воздействие цветов в соотношении со звуками не систематизировано.

"Я взвесил звук, измерил и расчислил. В загадку слова хитростью проник.
И умное злодейство я замыслил -
Предать железу свой живой язык…"
(А. Журавлев)

     
Звук + цвет

Привлекательность, которую человек находит в цвете и звуке, заставляет его интересоваться тем, существует ли скрытая за ними тайна, существует ли язык цвета и звука, который можно выучить. Ответ заключается в том, что язык цвета и звука есть язык души и что именно наш внешний язык сбивает нас столку относительно смысла этого внутреннего языка. Цвет и звук являются языком жизни. Жизнь выражает себя на всех различных планах существования в форме цвета и звука.
Истоки идеи соединения видимого и слышимого уходят в глубь веков. Еще в древности существовало искусство синкретическое, то есть неделимое на роды и виды. Цвет и звук в сознании первобытного человека принадлежали определенным предметам, а восприятие было конкретным, поэтому танец и свет костра, ритуальные действа являлись строго нераздельными и исполнялись в предназначенных для этого случаях.
 
Позднее, в древнегреческом искусстве проблема синтеза света и звука была разрешена в театре, где драматическое действие, пение, движение, а также эффекты освещения подчинялись ритмо-пространственной организации. Мало того, философская мысль Греции оставила некоторые формулировки на эту тему. Так, Аристотель (384-322 гг. до н. э.) писал в трактате «О душе»: «…Цвета по приятности их соответствия могут соотноситься между собой подобно музыкальным созвучиям и быть взаимно пропорциональными.. .» (Артамонов И. Иллюзии зрения. - М.: .Наука., 1969, с. 216.)
 
Звучащие образы и движущиеся краски сливаются в народном искусстве песни и танца. Но все это еще не цветомузыка как таковая, а лишь ее истоки. Существенные дополнения в развитие проблемы вносит эпоха Возрождения: время гениальных изысканий, как художественных, так и естественнонаучных.
 
В конце XVI века в Милане, по свидетельству очевидцев, была изобретена музыка цвета. Д. Арчимбальдо, живописец и музыкант (!), проигрывая своим ученикам определенные тональности, одновременно показывал разноцветные карточки, соответствующие, по его мнению, звучанию данного конкретного лада. Маловероятно, чтобы Арчимбальдо имел в виду новое искусство, но, тем не менее, его теория обучения живописи через звук явилась прообразом цветомузыки.
 
XVII век стал началом научной цветомузыки. В 1665 году И. Ньютон, увлекшись исследованием солнечного света, поставил опыт, заключавшийся в том, что солнечный луч сквозь отверстие в ставне окна падал на стеклянную призму и, преломляясь в ней, давал на экране цветовую дорожку. Так вот, Ньютон искал связь между солнечным спектром и музыкальной октавой, сопоставляя длины разноцветных участков спектра и частоту колебаний звуков гаммы. По Ньютону, нота «до» - красная, «ре» - фиолетовая, «ми» - синяя, «фа» - голубая, «соль» - зеленая, «ля» - желтая, «си» - оранжевая. Ясно, что ученый подходил к проблеме чисто механически, но он дал точное установление высоты, или темперацию цветового ряда.
 
Дальнейшее развитие цветомузыки было связано с именем А. Кирхера, который изобрел первый в мире проекционный аппарат, включающий и источник света, и диапозитив, и оптическую систему, и экран. В ходе своих исследований Кирхер пришел к идее аналогии цвета и звука, что было мгновенно принято его последователями.
 
Так, в XVIII веке была выдвинута идея существования цветовой музыки как независимого искусства. Л. Б. Кастель написал работу, посвященную проблеме синтеза цвета и звука, под названием «Клавесин для глаз». Автор говорит в ней об эстетическом воздействии цвета и звука в их сочетании, таком воздействии, которое действительно живописует цветами, то есть воспроизводит и представляет глазу и уху так, что даже глухой может наслаждаться музыкой и высказывать суждения о ее красоте, а слепой - судить о красоте цвета, слушая музыку. Идея Кастеля получила свое воплощение в построенной им модели цветового клавесина (1734). Модель не сохранилась, но, к счастью, была повторена немцем Г. Эккартсгаузеном. Приведем описание этой гениальной машины: «...Долго занимался я исследованием гармонии всех чувственных впечатлений. Чтобы сделать сие яснее и ощутительнее, на сей раз исправил я изобретенную патером Кастелем музыкальную машину для зрения, и привел ее в такое состояние, что можно на ней производить все аккорды цветов точно так, как и аккорды тонов. Вот описание сей машины. Я заказал себе цилиндрические стаканчики из стекла, равной величины, в полдюйма в поперечнике; налил их разноцветными жидкостями по теории цветов; расположил сии стаканчики как струны в клавикордах, разделяя переливы цветов как делятся тоны. Позади сих стаканчиков сделал я медные клапанцы, коими они закрывались. Сии клапанцы связал я проволокой так, что при ударе по клавишам клапанцы поднимались и цвета открывались. Когда тон умолкает, когда палец оставляет клавишу, так и цвет пропадает, как скоро отнимешь палец, ибо клапанцы по тяжести своей тотчас же упадают и закрывают стаканчики.
 
Сзади осветил я сии клавикорды высокими свечами. Красоту являющихся цветов описать нельзя, они превосходят самые драгоценные каменья. Так же невозможно выразить приятности ощущения глаза при различных аккордах цветов...». (Эккартсгаузен Г. ,Ключ к таинствам натуры. - С.-Пб., 1804, ч. 1, с. 295.)
 
Изобретение Кастеля-Эккартсгаузена повлекло за собой оживленные дискуссии и споры, оставившие, однако, вопрос о возможности и необходимости цветомузыки открытым. Но вместе с тем открытие Кастеля побудило ученый мир к осмыслению многих явлений, казавшихся ранее обыденными и понятными: что такое цвет и звук с физической точки зрения, что такое зрительное и слуховое восприятие с физической и физиологической стороны, какова взаимосвязь между ними. Несомненно, это способствовало общему прогрессу научных представлений о природе человека и об окружающем его мире.
 
Со второй половины XIX века проблема синтеза зрительного и слухового восприятия заинтересовала и психологов, изучавших явление так называемого цветного слуха у ряда музыкантов. С конца XIX века начинается цветомузыкальное концертирование в европейских странах и США. В это же время были созданы первые демонстрационные модели цветовых органов. В 1877 году американец Б. Бишоп поместил на фисгармонию небольшой экран из матового стекла, на который через разноцветные фильтры падал свет. Для освещения экрана Бишоп вначале использовал солнечный свет, а затем - электрическую дугу. Играя на фисгармонии, исполнитель должен был одновременно открывать те или иные цветные фильтры, окрашивая тем самым экран. Высокие тона выделялись яркими цветами в центре экрана, тогда как низкие размывали цвета по всей его поверхности.
 
А. Римингтон, английский художник и изобретатель, выдвинул идею музыки цвета. Свой цветовой орган он построил в 1893 году. Инструмент был похож на гигантский семафор с двенадцатью фонарями, также проецировавшими свет от электрической дуги на экран. Устройство предполагало только воспроизведение цветовой части, музыка исполнялась отдельно на любом музыкальном инструменте. В своих исследованиях Римингтон опирался на физическую параллель между звуком и цветом, но не отвергал и свободу выбора, экспериментирование, полагая, что каждый исполнитель может думать по-своему.
 
Одновременно с Римингтоном начал свои исследования в Австралии А. Б. Гектор. Он преследовал цель перевода звука в цвет, считая, что каждой музыкальной фразе соответствует цветовая гамма, а каждому музыкальному звуку - определенная цветовая единица. Гектор создал цветомузыкальный театр на открытом воздухе. Вот выдержка из газетной рецензии на один из концертов: «В живописном окружении скал, пампасной травы и статуй цветной свет вписывался прелестно... Траурный марш Шопена сопровождал тонкий цветовой эффект - впечатление красок зари, разгорающихся на южном небе, по воле человека расцветающих изменчивой гармонией. Голубые, янтарные, зеленые тона. Нежное сияние солнечного света и зловещий красный, пурпурный...» По всей вероятности, изобретатель ставил своей целью не только расцветить музыку, но и донести смысл ее содержания с помощью воздействия, как на слух, так и на зрение.
 
В истории цветомузыки знаменитым становится имя американца Т.Вилфреда. Его интересовала музыка цвета без звукового сопровождения. В своих опытах он пришел к выводу о необходимости использования цвета, формы и движения, которым в музыке соответствуют мелодия, гармония и ритм. Его цветовой орган представлял собой цветовоспроизводящую клавиатуру для ручного управления. На экране появлялись солирующие фигуры - круг или квадрат, которые, вращаясь, переплетались наподобие рук. Фигуры могли утолщаться, утончаться, приближаться и удаляться. Цвета же являлись аккомпанементом к этому необычному соло. Вилфред много сделал для развития цветового искусства как самостоятельного вида художественного творчества.
 
В России основоположником цветомузыкального искусства считают композитора А. Н. Скрябина (1872-1915), хотя незадолго до него на эту стезю ступил Н. А. Римский-Корсаков (1844-1908), один из членов знаменитой музыкальной группы «Могучая кучка». Обладавшие феноменом цветного слуха, эти два композитора-изобретателя каждый по-своему решили проблему цветомузыки. Так, Римский-Корсаков, ориентируясь на собственное восприятие каждого отдельно взятого лада, заключал музыкальные образы своих опер в строго определенные тональности. Так, в опере «Садко»(1894-1896) лейттемы Моря написаны в двух сине-голубых тональностях - Ми мажоре и Ми бемоль мажоре (любопытно, что индивидуальная окраска ноты «ми», а следовательно, и ладов, построенных на этом тоне, у Римского-Корсакова совпадает со спектральными расчетами Ньютона!). Описывая это явление в «Летописи моей музыкальной жизни», Римский-Корсаков всегда подчеркивал значимость своего замысла: звучащие лейтмотивы в сочетании с оттенками синего цвета в декорациях на сцене, психологически воздействуя на слушателя, способствуют лучшему восприятию, а значит, и запоминанию музыкальных образов.
 
Но только Скрябин, спустя несколько лет, создает первое в музыкальном искусстве произведение, в котором партия цвета выступает на равных с инструментальными партиями и выписана на отдельном нотном стане музыкальной партитуры, - симфоническую поэму «Прометей»(1909-1910). Не случаен и подзаголовок сочинения – «Поэма огня», отражающий идею стихийности движения, мощного потока цветности. Любопытно, что сочинение появляется в то время, когда многие русские художники переживают разочарование и пессимизм, когда на Россию, по символичному выражению А. Блока, «спустилась мгла».

Есть свидетельство о том, что звуки речи, особенно гласные, тоже могут восприниматься в цвете. А. Рембо написал даже сонет "Гласные", в котором так раскрасил звуки:

А - черный; белый - Е; И - красный; У - зеленый;
О - синий: тайну их скажу я в свой черед,…

Но французский языковед К. Нироп приписывал гласным совсем другие цвета: он считал И - синим, У - ярко желтым, А - красным. Немецкий лингвист А. Шлегель писал, что для него И - небесно-голубой, А - красным, О - пурпурный. А вот русский поэт А. Белый утверждал, что ему А представляется белым, Е - желто-зелёным, И - синим, У - чёрным, О - ярко-оранжевым. Если продолжать называть индивидуальные суждения о цвете гласных, то каждый звук окажется раскрашенным во все цвета радуги.
 
Так существуют ли в таком случае вообще какие-либо определённые звукоцветовые соответствия? Не фантазии ли это? Или, может быть, случайно возникающие неустойчивые ассоциации между звуком и цветом? А возможно, что звуковые связи - следствие исключительно тонко устроенных механизмов восприятия отдельных людей? На эти вопросы давались разные ответы, но чаще всего сходились на том, что связь "звук речи - цвет" - редкий сугубо индивидуальный феномен.
Многие наверняка слышали об обучении во сне. По данным ученых подобное обучение возможно лишь на определенных стадиях сна, а именно, в короткий период между сном и бодрствованием и во время так называемого парадоксального сна, которые характеризуются яркими и "реальными" аудиальными и визуальными галлюцинациями (сновидениями) и похожи на гипнотические состояния картиной распределения и сочетания электрических потенциалов головного мозга.

Но наиболее интересна как раз первая стадия засыпания. Этому психофизиологическому состоянию в 1848 Френчмен Маури дал название гипногогическое (от греческого hipnos = сон и agnogeus = проводник, ведущий).

В каждой Восточной философско-эзотерической школе "гипногогия" использовалась веками для творчества и самосовершенствования, были тщательно разработаны психотехники и ритуалы для достижения этого состояния и существуют подробные классификации психофизиологических феноменов, ему сопутствующих.
 Применение гипногогии не ограничивается Восточными религиями. История донесла до нас, что такие известные личности, как Аристотель, Брамс, Пучини, Вагнер, Франциск Гойа, Ницше, Эдгар Алан По, Чарлз Диккенс, Сальвадор Дали, Генри Форд, Томас Эдисон и Альберт Эйнштейн намеренно использовали гипногогию для своего творчества.

Сегодня мы имеем большое количество интереснейшего оборудования.     А что такое - "MIND MACHINE"?

Предположим, что Ваша майнд-машина уже у Вас дома. И вот Вы удобно устраиваетесь в кресле, надеваете наушники и очки, закрываете глаза, с замиранием сердца нажимаете кнопку и... начинаете слушать пульсирующий звук и видите мерцающий свет. В какой-то момент Вы задаете себе вопрос: и это  все ?    Но, если Вы позволите себе расслабиться, то постепенно, мерцающий свет, видимый через закрытые веки, начинает создавать движущиеся разноцветные фигуры, которые вместе с убаюкивающими звуками плавно погружают Вас в необычное и приятное состояние.
Согласно сохранившимся документам, история применения майнд-машин началась за 200 лет до нашей эры, когда греческий ученый Птолемей, живший в Египте, вызывал у верующих религиозный экстаз и галлюцинации, пропуская солнечный свет внутрь храма через спицы вращающихся с определенной скоростью колес (стробоскопический эффект).

Для тех же целей люди, в разных концах света, испокон веков использовали танцы под барабаны и бубны, вокруг пылающих костров.

Современные свето-звуковые машины - это микропроцессор, управляющий устройством, разработанным для создания звуковой и световой стимуляции мозга с несколькими контролируемыми параметрами (частота, громкость, интенсивность, тон, амплитуда, фаза, период и некоторые другие характеристики). Все это упаковано в корпус по размерам не больше плейера ("дорожные" модели еще меньше). Типичная машина имеет ряд встроенных сессий, которые обеспечивают согласованные во времени изменения различных параметров стимуляции для достижения какого-либо выбранного Вами состояния. Некоторые машины можно программировать, то есть Вы можете создать свои собственные сессии, а некоторые могут воспроизводить сессии с магнитофонной ленты или компакт-дисков. Сессии обычно разрабатываются специалистами в нейрофизиологии, работающими в данной области. Если разбить сессии по целям, то можно выделить типичные девять:                           
  • Energize (для повышения энергичности и бодрости);
  • Relaxation (для отдыха и глубокого расслабления);
  • Learning (для ускорения обучения);
  • Creativity (для повышения творческих способностей);
  • Visuals (для "сновидений" наяву и развития способностей к визуализации);
  • Sleep (для быстрого засыпания и против бессонницы);
  • Meditation (сопровождение к различным видам медитации - "чакровая", "кундалини", "мантра" и т.д.);
  • For Fun ("для прикола");

Special (различные "лечебные" программы: "обратно домой" - от слишком сильного "прикола"; от рассеянности; для повышения потенции и сексуального влечения; от уныния и депрессии; для мистического восхождения к "Высшему Разуму"; для сопровождения дыхательных упражнений и т.д.).

При этом внутри каждого раздела существует множество вариантов и тонких различий. Для того чтобы достичь стабильных результатов начинающие должны пользоваться "майнд-машиной" каждый день минут по 15-20 в течение 1-2 недель. Этого времени достаточно, чтобы Ваш мозг мог научиться адекватно, отвечать на стимуляцию, а Вы смогли разобраться в новом для Вас комплексе состояний.
 
Однако, совместное использование цвета и звука в данных приборах имеет общие сессии для всех пользователей (пациентов), которые не могут решить вопрос индивидуального применения и кроме положительных эффектов мы можем получить и отрицательные. Решение использования этих двух уникальных фактора: цвета и звука и влияния на человеческое здоровье решено в программе «Цветопсихосоматика».

Все права защищены. Полное или частичное копирование материалов запрещено,
при согласованном использовании материалов необходима ссылка на ресурс timecps.net